![[info]](http://l-stat.livejournal.com/img/userinfo.gif){kind=small}
Покойный академик Гинзбург, пока пребывал в бренном теле, похоже, так и не сподобился понять одну простую, но крайне сложную для физико-материалистической закалки истину: богословие – наука точная.
Не надо даже верить в Бога, чтобы понимать: религиозность есть неотъемлемая сторона человеческой жизни. И то, что религиозность порождает в истории, культуре, других сферах бытия – не менее объективно, нежели чем законы Ньютона или карта звёздного неба. Ведь там – на расстоянии миллионов световых лет – не то что никто не бывал, да и не собирается побывать, чтобы увериться, не глобальный ли оптический обман всё это?
Куда ближе, чем звёзды, религиозная жизнь: её можно и увидеть, и пощупать – даже при желании понюхать. А потом сказать: «Нет, братцы, всё это – пустое, ибо я в Бога не верю. И всю эту вашу религию не признаю!» Не хочешь – так и не признавай, воля ваша: только не надо эту сторону человечности пытаться перочинным ножичком от жизни отковырять: некого изучать-то будет, после всех этих ковыряний. Хотя, с другой стороны, с трупиком как-то проще: ни спорить, ни права отстаивать не будет: вот его-то и будем изучать, его-то и будем исследовать, со всей тщательно-фундаментальной научной дотошностью а вдруг докажем, что душа – выдумка, а требования совести определяются победившей на выборах партией. Красота, да и только!
Нет, всё-таки религия куда теплее: в ней, конечно, много всего странного не только для внешнего «захожанина», однако сквозь толстую, веками нарощенную кожу религиозности таки и пробивается какое-то то ли тепло, то ли свет; в любом случае, нечто более близкое к человеку, нежели чем мертвецкая. И копаться в этих пёстрых складках живой постоянно обновляемой кожи по крайней мере нам –интереснее, нежели чем со скальпелем препарировать распрощавшуюся с жизнью плоть. Вот мы и берём в руки эти живые складочки, бережно их расправляем, очищаем от случайного и наносного, определяем возраст, описываем, пытаемся понять, почему в разные времена бывают разные узоры... Одним словом, увидели, описали, обсудили, проанализировали чей-то вполне реальный опыт жизни с Богом. Личности – или всей Церкви. Попробовали разобраться, где – человеческое, а где – Божественное; где очевиден Божий дар, а где – и так понятно, что. И эти объективные свидетельства и есть наша самая большая тайна – и самая большая драгоценность. Не спорю: в море разливанном современных наук это лишь крохотная крупица человеческого знания – та самая крупица, ради которой человек идёт и продаёт всё, что имеет, чтобы и поле, где нашёл её, купить.
Богословие как наука точная требует предельной чёткости и честности; в противном случае мы занимаемся очередным мифотворчеством. Пусть толкователями будут святые отцы, а не мы сами; наставниками – пустынники, вдохновителями – исповедники: мы же берём на себя лишь скромную роль письменных свидетелей того, как Живой Бог живо действует в Своей Живой Церкви.
А вдруг своё последнее открытие академик всё-таки успел сделать до того заветного Порога?...
Не надо даже верить в Бога, чтобы понимать: религиозность есть неотъемлемая сторона человеческой жизни. И то, что религиозность порождает в истории, культуре, других сферах бытия – не менее объективно, нежели чем законы Ньютона или карта звёздного неба. Ведь там – на расстоянии миллионов световых лет – не то что никто не бывал, да и не собирается побывать, чтобы увериться, не глобальный ли оптический обман всё это?
Куда ближе, чем звёзды, религиозная жизнь: её можно и увидеть, и пощупать – даже при желании понюхать. А потом сказать: «Нет, братцы, всё это – пустое, ибо я в Бога не верю. И всю эту вашу религию не признаю!» Не хочешь – так и не признавай, воля ваша: только не надо эту сторону человечности пытаться перочинным ножичком от жизни отковырять: некого изучать-то будет, после всех этих ковыряний. Хотя, с другой стороны, с трупиком как-то проще: ни спорить, ни права отстаивать не будет: вот его-то и будем изучать, его-то и будем исследовать, со всей тщательно-фундаментальной научной дотошностью а вдруг докажем, что душа – выдумка, а требования совести определяются победившей на выборах партией. Красота, да и только!
Нет, всё-таки религия куда теплее: в ней, конечно, много всего странного не только для внешнего «захожанина», однако сквозь толстую, веками нарощенную кожу религиозности таки и пробивается какое-то то ли тепло, то ли свет; в любом случае, нечто более близкое к человеку, нежели чем мертвецкая. И копаться в этих пёстрых складках живой постоянно обновляемой кожи по крайней мере нам –интереснее, нежели чем со скальпелем препарировать распрощавшуюся с жизнью плоть. Вот мы и берём в руки эти живые складочки, бережно их расправляем, очищаем от случайного и наносного, определяем возраст, описываем, пытаемся понять, почему в разные времена бывают разные узоры... Одним словом, увидели, описали, обсудили, проанализировали чей-то вполне реальный опыт жизни с Богом. Личности – или всей Церкви. Попробовали разобраться, где – человеческое, а где – Божественное; где очевиден Божий дар, а где – и так понятно, что. И эти объективные свидетельства и есть наша самая большая тайна – и самая большая драгоценность. Не спорю: в море разливанном современных наук это лишь крохотная крупица человеческого знания – та самая крупица, ради которой человек идёт и продаёт всё, что имеет, чтобы и поле, где нашёл её, купить.
Богословие как наука точная требует предельной чёткости и честности; в противном случае мы занимаемся очередным мифотворчеством. Пусть толкователями будут святые отцы, а не мы сами; наставниками – пустынники, вдохновителями – исповедники: мы же берём на себя лишь скромную роль письменных свидетелей того, как Живой Бог живо действует в Своей Живой Церкви.
А вдруг своё последнее открытие академик всё-таки успел сделать до того заветного Порога?...
К двухлетию портала редакция опубликовала собрание творения святителей Афанасия Великого и Григория Богослова в формате PDF – полностью распознанные тексты с сохранением оригинальной пагинации – см. http://www.bogoslov.ru/biblio/text/5226
Пусть это скромное приношение современным богословам станет первым шагом к созданию качественных электронных корпусов святоотеческих текстов!
Пусть это скромное приношение современным богословам станет первым шагом к созданию качественных электронных корпусов святоотеческих текстов!